Ice ice baby

декабрь 2005

 

Всероссийская няня Настя Заворотнюк стала так популярна, что является не только читателям по телевизору, но и нашей редакции в эротических зимних снах. Не будите нас!

" Maxim ", декабрь 2005 • Анастасия Заворотнюк

- Настя, ты отдаёшь себе отчёт, что ты сейчас самая популярная женщина в России?

- Ой, правда? Я как-то закрутилась и упустила этот момент. Если так, мне очень приятно. Я что-то такое специальное должна сейчас сказать – как самая популярная женщина?

- Ну, например, что слава – это иллюзия. И, наоборот, что ты счастлива.

- Мне грех жаловаться, однако счастьем мое текущее состояние назвать трудно. Уже хотя бы потому, что последний год я снимаюсь по 16 часов в сутки. Нет, я не жалуюсь, всё нормально… Просто до некоторых мелочей – вроде есть, спать, воспитывать детей – не доходят руки. Я не уверена, но, кажется, счастье выглядит как-то иначе. Но я не жалуюсь. Прошу это внести в протокол.

- И много у тебя детей?

- Двое. Анечка и Майк.

- В смысле – Миша?

- Нет, именно Майк. Он у меня американский гражданин. И сколько бабушка не пытается называть его Мишенькой, я смотрю на него и думаю: «Нет, всё-таки он больше Майк».

- Так. Вместо простой астраханской девушки перед нами вырисовывается женщина трудной судьбы. Поделись с читателями своей бурной биографией.

- Не такой уж и бурной. Родилась в Астрахани. Стала актрисой в Москве. Второй брак, двое детей. Жила три года в Америке, в Лос-Анжелесе. Вроде всё.

- Как-то суховато получилось… Сколько раз тебе предлагали выйти замуж?

- Ой, очень много. Я вообще никогда не была обделена мужским вниманием.

- Много – это сколько? Десять?

- Я не считала. Но не десять и не двадцать. Намного больше.

- Это уже какой-то спорт получается.

- Ну нет, это всё равно каждый раз событие. Всегда очень волнительно и очень приятно. И самое сложное, несмотря на всю приятность момента, - это сказать «нет». Я девушка чувствительная. Когда мне в 14-ть лет мальчик первый раз в любви признался, я вообще для начала в обморок упала. Он еле меня поймал!

- Какой темперамент!

- Конечно. Я с юга, казачьих кровей, так что темпераментом всё хорошо.

- Наверное, у тебя была бурная юность. Актёрская среда, эксперименты…

- Начинаются эротические фантазии. Я всегда была очень порядочной девушкой. Вот это вот – «секс не повод для знакомства» - это не про меня. Хотя, конечно был этап между застенчивостью и любопытством.

- Любопытство быстро победило?

- Не очень, в 16-ть лет.

- Ну, бывает и позже.

- Скажите спасибо, что до 16-и дотерпела!

- Спасибо. Кто же был этот счастливец, который наверняка уже пишет мемуары, что бы продать их в Голливуд?

- Это моя первая любовь. Всё было ужасно романтично и… Больше не хочу рассказывать, это вообще секрет.

- Ну, наверное вы долго прятались от родителей.

- Да! Это было очень смешно. Я-то всё говорила, что друг, друг. Где-то через год родители случайно обнаружили, что дружба зашла слишком далеко. Мама не знала как мне сказать, послала папу. Папа набрался смелости и сообщил: «Мы всё знаем!» Мне стало так смешно, я начала хохотать и есть яблоки из вазы. И так, нервно смеясь, съела целую вазу. Почему-то я эти яблоки очень хорошо запомнила.

- Так с застенчивостью было покончено?

- Нет, застенчивость преследовала меня ещё долго и сильно мешала мне, когда я училась в Школе-студии МХАТа. Я всё время боялась выйти из образа хорошенькой девочки. Даже тренировала себя. Нарочно ходила мимо гостиницы «Интурист», где стоят все эти… Ну, ты понимаешь. Там все на тебя смотрят так оценивающее! И я нарочно медленно шла мимо, пытаясь не стесняться. Окончательно рассталась я со скромностью, когда сыграла, ты не поверишь, пяточка.

- Который из Вини-Пуха!?

- Мой однокурсник предложил мне в рамках борьбы с застенчивостью сыграть Пяточка. Он был Пухом, это был этюд .Мы как бы рыли западню для Слонопотама. Я была в какой-то бесформенной хламиде, с ужасными такими ушами – в общем, подчёркнуто бесполое существо. Мы вели шизофренические диалоги про поимку Слонопотама, нас накрыло вдохновение, и я поняла, что могу быть органичной не только в женственных образах, а в любых. И меня после этого как-то отпустило.

- То есть ты бы могла сняться, не побоимся этого слова, обнажённой?

- Наверное. Пока как-то никто не покушался.

- А если бы, скажем, Гринуэй позвал?

- Ну, Гринуэй! Тогда конечно!

- Ок, я замолвлю словечко. А теперь такое драматическое упражнение, как стриптиз. Ты бы могла быть органичной в этой роли?

- Что ж за вопросы такие? Нет бы, как все нормальные журналы, про творческие планы, про чем закончится «няня»…

- Об этом тебя ещё много раз спросят, а вот о потаённом поговорить, задушевном – про стриптиз – ещё когда удастся! Можешь, конечно, не отвечать.

- Нет, почему же, пожалуйста. Стриптиз могу для любимого человека исполнить, нужен только кураж. Когда ты в кураже – нет ничего невозможного.

- Мы в этом номере даём советы, как упростить свою жизнь. Поделишься опытом?

- Пожалуй, что такой совет – научится говорить «нет». Сильно упрощает жизнь. Это трудно, но без этого умения действительно очень сложно жить.

- Расскажешь нам про свои тайные сексуальные фантазии?

- Нет. Видишь, как легко!

 

"Maxim"