Интервью Анастасии Заворотнюк журналу "Медведь"

апрель 2005

 

"Медведь", апрель 2005 • Анастасия Заворотнюк

Джентльмены, как известно, предпочитают блондинок только в кино. В жизни по-другому. В жизни женский сериал «Моя прекрасная няня» на СТС смотрят в основном мужчины - и не из-за модной украинской темы или хитрого американского маркетинга, а из-за Насти Заворотнюк, ее больших глаз, ладной фигуры, женского и актерского таланта.

ТЕАТР

— Настя, вот у вас родители театральные. Мама актриса, папа режиссер. Вас, наверно, с детства тащили в ремесло.

— Нет, меня не тащили, просто забирали из детсада и вели в театр, там же репетиции. Я туда ходила как домой.

— Вас, как Петрушу Гринева, записали в полк по рождении.

— Да, примерно. Я еще разговаривать не могла, а уже знала, что такое театр. Но в детстве я мечтала быть черным лебедем и плавать в черном озере. Почему-то.

— Табаков вас очень хвалил. Наверно, это лестно — комплименты от такого человека? Или не лестно, потому что это правда?

— Конечно, лестно.

— Вы в «Табакерку»-то сейчас ходите?

— Сейчас — нет. Cейчас я вообще никуда не хожу. К сожалению. Не получается! Спектакль начинается в 7, а у меня съемки заканчиваются в 10-11. Я бываю сейчас только в театре Антона Чехова, да и то не как зритель: я там играю в антрепризе.

— А какие роли вам хочется сыграть? Есть какой-то джентльменский, то бишь мадамский набор?

— Ну, роль Джульетты я уже, ха-ха, пропустила…

— Настя, насколько я представляю себе театралов, вас часто должны спрашивать: не боитесь ли вы стать заложницей одной роли?

— Я вообще ничего не боюсь.

— Некоторые артисты любят рассказывать о своей миссии, о высоком служении. «Моя жизнь в искусстве». Хотите — исполните и вы что-нибудь из этого репертуара.

— Ну какая там миссия… Просто у меня есть моя любимая работа. Я ее истинно люблю, это как наркотик. (Хотя я против наркотиков и никогда их не пробовала. Боюсь! Это такое искушение… Вдруг понравится?)

АМЕРИКА

— Вот вы говорите, что любите свою профессию, — но вы же ее бросали, ради денег, когда ушли в бизнес и уехали в Америку. Так?

— Нет, на самом деле я ничего не бросала. Да, у меня был бизнес в Америке, но я оттуда приезжала, играла в спектаклях и снова уезжала. Тогда у меня не было такой глобальной возможности — заниматься только искусством. Как сейчас, когда я на съемках с раннего утра до поздней ночи.

— А что вы там делали? Какой бизнес? Торговали чем-нибудь?

— Я что, похожа на человека, который торгует?

— Что вам на это сказать? После того как я посмотрел на вас живьем и могу сравнивать с вашим ТВ-образом, понял, что у вас сильнейший дар перевоплощения. И я теперь не знаю, на кого вы можете быть похожей, а на кого нет. Может, вы умеете так изображать нефтяника, что вам дают скважины и лицензии… Значит, Настя, не хотите сознаваться, каким бизнесом вы занимались в Америке?

— Нет.

— Ну что, вы людей заинтриговали, и это правильно. Пусть мучатся. Но, по крайней мере, скажите, у вас тот бизнес был успешный или как?

— Конечно, успешный. Я им занималась в свое удовольствие. Это не требовало от меня какого-то глобального напряжения.

— А территориально это все где происходило?

— Лос-Анджелес, а после Чикаго.

— Ну да, Калифорния, Голливуд, мировая слава в кино. Вы, конечно, делали попытки?

— Нет, нет, нет! Я ведь человек, крепко стоящий на земле, я трезво смотрю на вещи, реально. Когда я приехала в Лос-Анджелес, то даже не думала о том, что буду пробоваться, что я встану на учет как актриса, не искала агентов.

— Что, и даже на аллею звезд не зашли? Типа «вот где будет звезда с моим именем».

— Я зашла! Но смотрела на это все со стороны: там чужой мир со своими законами. Зачем туда идти? Дай Бог в своем мире сделать что-то. К тому же я видела много актеров, которые уезжали и бились там… Я знаю людей, которые бросали здесь свои карьеры…

— Видов?

— Не будем называть фамилий.

— Машков, однако ж, там снимается то и дело.

— Ну, Машков — человек необыкновенных актерских качеств. Для него работа — это его кровь, плоть и все остальное. Кстати, моя первая работа в театре — это роль в «Бумбараше» у Табакова, это Машков меня предложил. Так что я ужасно ему благодарна, есть за что. И еще я играла с Машковым в спектакле «Матросская тишина» — Таню, подругу Додика.

— Значит, вы сразу поняли, что в Голливуде вам нечего ловить.

— Да.

— И тогда вы пошли по пути Йовович-старшей, которая тоже поняла, что не сделает карьеры в Голливуде, поздно ей — но дочку туда решила пропихнуть. Вот и вы, видимо, по этой же схеме отдали детей в британскую школу. Они приедут в Штаты не с русским акцентом, но с british, перед которым американцы комплексуют.

— Вот пусть покомплексуют!

УКРАИНА

— Ваши дети осваивают британский акцент, а вам для успеха хватило и украинского. Вы специально брали уроки?

— Нет, просто я много общалась с актрисой Олей Блок-Миримской. Она из Симферополя — потрясающая женщина.

— Не родственница Александра Блока?

— Родственница. Только не поэта, а другого, актера, ну, вы знаете, — причем оба жили на одной улице…

— Вы на Украине долго жили?

— Да нисколько я там не жила. Так, в Киев приезжала пару раз.

— Невероятно! А как же Мариуполь, родина Вики?

— Не была там еще. Но я туда обязательно поеду!

— Не пожалеете. Роскошный город! Я родился там…

— Да вы что! А какое название у города интересное!

— Так это же бывшая греческая колония. Там до сих пор все еще много греков, несмотря на их исход на историческую родину. Послушайте, Настя, а почему так пошла в России украинская тема? Сердючка, «Виагра», «Океан Эльзы» и так далее. Уж вы-то должны знать, вы ведь внутри ситуации.

— А я не знаю.

— Может, это с оранжевой революцией связано? Хотя нет, это раньше началось. Может, это оттого, что людей вообще тянет к южному, к теплому? Раньше Грузия была как бы русским югом, а теперь Грузия от нас уплыла к американцам. И эта роль теплого края перешла к Украине. Ну, у России есть свой юг — но он с чем ассоциируется? Южный округ, близость Чечни… А на Украине никаких войн. Мир и покой, без которых и юг не юг.

— Да, наверное, наверное.

— А вот еще один фактор, объясняющий усиление украинского влияния на русскую масскультуру: это вторжение украинских проституток на русский рынок. И украинский акцент теперь, возможно, ассоциируется с любовью, отдыхом, развлечениями, праздником.

— Ну, я б не хотела таких ассоциаций…

— Хотели, не хотели, — кто нас будет спрашивать? Я просто пытаюсь понять. У меня у самого готового ответа нет. Кстати, эта украинская веселая тема эксплуатировалась министерством обороны. На советских подлодках столько хохлов служило всегда!

— А, это чтобы разряжалась обстановка!

— Ну видимо. Вот, например, мой товарищ, бывший подводник, даже поет с тех пор песню на мотив Yellow Submarine: «Ми живем у пiдводному човнi». Вы понимаете, вы ж язык знаете.

— Нет, ну что вы. Не знаю я украинского. У меня нет ни времени, ни возможности.

— Ну хоть песни поете?

— Одну знаю песню.

— Яку?

(Поет «Свiти мiсяц, свiти ясно»). Ой, на разрыв! Такая песня… Красивая, мелодичная, лиричная.

— И еще про украинское. Сейчас пишут, что вот в России нет национальной идеи. А на Украине такого не пишут. То ли там есть идея, то ли ее нет и не надо, не парятся с этим… В общем, на Украине с этим спокойно. И территория там компактная. И мононациональность.

— А что, может быть. И еще там другой ритм жизни. Не так, чтоб бежать сломя голову. Нет этой истерики в массе.

— И там, если человек пытается получить от жизни удовольствие, то на это нормально смотрят. А тут — обижаются, что человек не погрязает в вечных вопросах. Русских вечно беспокоит Гондурас, а украинцев — нет. Настя! Я вас спрошу как человека, который в чем-то отвечает в Москве за Украину: как вам оранжевая революция?

— Вы знаете, я в этом не очень разобралась. Я раньше читала газеты, но с августа, как только начался наш проект, времени не стало, и больше я про эту жизнь не знаю ничего. Так, если кто что расскажет между делом. Да я даже и рада, что отошла от политических новостей. Немножечко от суеты уйти, попробовать сконцентрироваться на близких, на любимых людях — это здорово…

«НЯНЯ»

— Вы, значит, в Америке заработали денег и стали заниматься искусством на накопленные средства. Решив сняться у компании АМЕДИА в «Няне», сконцентрировались, бросили на это все силы — и в кастинге победили 1500 конкуренток.

— Нет, не так. Я не предпринимала никаких сумасшедших усилий ни для того, чтоб заниматься бизнесом, ни для того, чтоб заняться искусством. Я не прошибала никаких стен, просто работала. Ну, я никогда не жму педаль газа до упора. Как получается, так и получается. Что касается «Няни», то я попала на эту роль в последний момент. Мы с детьми отдыхали на юге…

— Юге Франции?

— Нет, на нашем юге. В Анапе. Мне позвонили, попросили прилететь — есть разговор про роль. А про то, что там был какой-то сумасшедший кастинг, я даже не знала.

— Где еще бывает такой конкурс? Только у космонавтов.

— Но я этого всего не знала! Получилось так, что вот был один период жизни, а потом пошел другой. Совсем другой! Не думаю, что какая-то другая роль могла бы так меня поглотить. Когда на съемках объявляют перерыв на час-два, я не знаю, чем заниматься. Не хочу я отдыхать! В общем, я очень рада, что так получилось.

— Ну повезло, повезло. Это настоящая слава. Вас везде узнают?

— Везде.

— Это странно. Ведь вы в роли такая толстая, большая, наглая. А смотришь на вас в жизни — вы такая тонкая, деликатная…

— Ну да… Вот так.

— Вы на сцене при параде, а в жизни вы, говорят, не любите ни шпилек, ни мини-юбок.

— Нет, шпильки я очень люблю. Мне кажется, женская нога должна быть на высоте.

— Какой высоты шпильки?

— 10-12 сантиметров, в зависимости от настроения. Но это так, на глаз, специально я не меряю. Так мне нравится.

— А мини?

— Ну не знаю… Ношу иногда — но я другой человек, я не Вика.

— Тяжело в нее перевоплощаться?

— Абсолютно не тяжело. Это не составляет для меня большого труда. Но это просто другой человек.

— У вас фигура в жизни не такая… э-э-э… вызывающая. Вы на съемках используете какие-то технические средства?

— Нет, просто телевидение полнит. И потом, там же расправляешь плечи, грудь вперед, — если вы про это.

— Я? Да, да, про это… И не только я. Вы многим нравитесь. Когда начинается эфир, то в бане, например, все замолкают и смотрят на вас… У вас, само собой, полно поклонников, они шлют письма, букеты…

— Да. Пишут много. И молодые люди, и пожилые мужчины. Очень трогательно, когда дети пишут. Подарки присылают.

— Как Якубовичу! А что шлют-то?

— Какие-то браслетики мастерят...

— А взрослые — зовут, требуют бросить мужа?

— Ха-ха-ха!

— В вашем сериале сколько серий всего?

— Больше ста. Уже снято штук 60.

— Интересно, а сколько у вас серия снимается?

— В Штатах их «Няню» ("The Nanny") один день серию снимают, но там подготовительный период больше. 4 дня готовятся, день снимают. А у нас на все про все два дня.

— Хороший темп. Объясните мне как человеку, не разбирающемуся в сериалах, что такое ситком: city comedy, что ли?

— Комедия ситуации.

— А вот эта ваша американская коллега, она какая из себя?

— Американская няня — это такая девушка из еврейского квартала. С соответствующим произношением. И юмор весь тоже еврейский… Мама няни по каждому случаю поет «Хава нагила». Сначала их съемочная группа была в ужасе от акцента, от всего этого — ну что это такое? Но потом вся Америка влюбилась в нее. И теперь люди балдеют и от этой няни, и от акцента…

— Вообще в цивилизованных странах берегут и лелеют региональные акценты. Баварский диалект, саксонский, берлинский, на Балтике очень интересно разговаривают. Дапкунайте рассказывала, что если человек говорит на литературном английском, то он вряд ли получит работу на Би-Би-Си. Акцент нужен, чтоб живая была речь.

— И это правильно. Вас запомнят тогда. А со стандартным лицом, с литературным акцентом — далеко не уедешь.

— А вот вас еще кандидатом в президенты России предлагают.

— Меня?

— Ну. В Интернете. Ваши поклонники.

— Не, я не подхожу. Я не умею ясно и четко формулировать...

— А что, вы думаете, все президенты это умеют?

— Гм…

— И тем не менее, ну давайте так, в порядке бреда. Если бы вы стали президентом, что бы вы сделали? Вот у нас Шнур в прошлом номере неплохо высказался…

— Я скажу… Я женщина, и потому меня сильно волнует ряд проблем. Многие женщины чувствуют себя незащищенными, и это толкает их на преступление. Они идут в поликлинику и там убивают своих детей. Которые еще не родились. Эти женщины сразу не могут понять, какая это катастрофа. Надо изменить эту ситуацию. Ладно, не хочет женщина ребенка — но почему другие не хотят его забрать? Те, кто его возьмет, такие очки себе по жизни наберут! Ведь много же в нас хорошего! Дети… Это же такое счастье, когда ты держишь эти маленькие ручки…

— Может быть, поэтому вы так хороши в роли няни…

— Может быть.

ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ

— Настя! Ваши поклонники постоянно расспрашивают меня как вашего земляка по Мариуполю о вашей личной жизни. А мне и сказать нечего. Это вы по мужу Заворотнюк?

— Нет, это моя девичья фамилия.

— А муж у вас, интересно, кто?

— Мой муж занимается бизнесом.

— Мы его рассекретим — или вы решили шифроваться?

— Не будем про это.

— Ну как хотите… Это остатки стеснительности, с которой вы, как известно, боролись и которую вы преодолели?

— Вы знаете, я на самом деле такой остаюсь. Не преодолела.

— Настя, у вас такие глаза… Казачья кровь, которая у вас по отцовской линии — очень ведь сильная. И горячая: казаки же с турками мешались, жен оттуда брали. Смотришь теперь на вас и видишь: вам трудно управлять своим темпераментом.

— Ну… Нет, я сдерживаю себя. Жизнь научила.

— Надеюсь, ничего серьезного?

— Всякое бывало.

— Ну, расскажите пару жестких историй, не выходя за рамки приличий.

Она молчит минуту и задумчиво говорит:

— Не выходя, значит, за рамки приличий? — она еще не решила, рассказывать или нет. И все-таки говорит:

— У меня ведь не первый брак. А первый, он был настолько неудачный, что я просто благодарю Бога, что осталась жива. Я в себя пришла только через год после развода.

— Я так и думал: несчастная любовь.

— Это не было несчастной любовью. Это было… Это просто ошибка была.

— Но, с другой стороны, какой expiriens! Вы как человек искусства должны это ценить.

— Да, expiriens большой. Грусти в глазах он мне прибавил.

— Это был кто-то из артистов?

— Нет.

— Но это все дело прошлое. Теперь-то жизнь наладилась, у вас есть все для счастья: дети, муж бизнесмен, вы артистка – как хотели, вот у вас всероссийская слава…

Настя только смеется в ответ. А чего тут еще говорить.

 

Игорь Свинаренкро
"Медведь"