Три страсти Анастасии Заворотнюк

9 октября 2007

" Hello ", 9 октября 2007 • Анастасия Заворотнюк

 

У неё три страсти: дети, мужчины и кино. И каждой из них Анастасия отдаёт себя без остатка. В этом и заключается её счастье.

После сериала «Моя прекрасная няня» и бурных событий в личной жизни — и то и другое обсуждала вся страна — у Анастасии Заворотнюк наступил долгожданный период стабильности. Она счастлива в личной жизни и как никогда востребована в профессии. «Я сыграла в боевике «Код апокалипсиса», потом был фильм «Шекспиру и не снилось», затем проект Андрея Соколова «Артефакт» и вот сейчас снимаюсь в картине «Неидеальная женщина». Получается внушительный список», — говорит она. Мы встретились с Анастасией в весьма оригинальном месте — на сахарорафинадном заводе. Один из его цехов переоборудован в съемочный павильон, именно здесь идет работа над «Неидеальной женщиной». Разговариваем между дублями и репетициями, когда по 20, а когда и по 5 минут, поэтому иногда прыгаем с темы на тему. Это завод сахарный, а работа у Анастасии — вовсе нет.

— Анастасия, из последних ваших проектов «Код апокалипсиса» — самый масштабный. Большой бюджет, Венсан Перес в качестве партнера, съемки, по всему миру...

— Снимали в девяти странах: Франция, Италия, Норвегия, Малайзия, Украина, Россия. Без меня съемочная группа выезжала в Токио, Лондон, Нью-Йорк. Так что география действительно была обширной. Жаль, что из-за плотного графика съемок мало что удалось посмотреть. Например, в Париже у меня было три выходных дня, и я их доблестно проболела. Оставались лишь небольшие паузы между дублями или вечера, когда можно было добежать до ближайшего ресторанчика и вкусно поесть. И вот в один из таких набегов произошла занимательная история.

— Что за история?

- Мы с Сергеем (Жигуновым. — Ред.) решили перекусить на площади Мадлен, сели на улице, и у нашего столика оказался какой-то мужчина. Сергей принял его за официанта и попросил прикурить. Только когда тот протянул сигареты и спички, мы заметили, что на пиджаке у него какой-то невероятный орден. Поняв ошибку Сергей стал извиняться, завязался разговор, и выяснилось, что это один из посетителей, он с компанией друзей отмечает день рождения подруги. Этой подругой оказалась Мирей Матье! В детстве я ее просто обожала. Сходила с ума от Джо Дассена и от нее. И, конечно, я мечтала о прическе, как у Матье. А у меня, надо сказать, всегда были длинные волосы. И вот лет в пять я приехала к бабушке в деревню и упросила ее меня постричь. «Под каку таку Матье?» — переспросила бабушка. «Ну под яйцо, ба!» — пояснила я. Бабушка постригла. Когда мама приехала и увидела меня «под Матье», у нее сумки выпали из рук, и она весь вечер плакала. Но это так, к слову. Дальше мы с Сергеем присоединились к Мирей, поздравили ее, рассказали, что мы из России и снимаем неподалеку кино. Она так заинтересовалась, что не отпускала нас часа два. Самое удивительное, что я не знаю, сколько Матье сейчас лет, понимаю, что немало, но у нее идеальное лицо, такие живые глаза! Какие там годы! Она великолепна.

— Интересная история. Но все же про Код апокалипсиса... Критики уже успели написать довольно едкие рецензии. Вам не обидно?

— Бога ради, пусть пишут. Я с большим уважением отношусь к критике, но мне по любому нужно было сделать этот прыжок. Понимаете? Мне нужно было сыграть что-то абсолютно противоположное няне Вике, чтобы потом иметь возможность выбирать роли.

— Вы уверенно вошли в шоу-бизнес. Вы понимаете все его правила? Принимаете их?

— Я не ассоциирую себя с шоу-бизнесом. После «Няни» вообще было много заманчивых предложений. Например, очень серьезные продюсеры уговаривали меня запеть. Объясняли, что это сделает меня еще более популярной и принесет огромный доход. Но я вовремя поняла, что если пойду по этой дорожке, то уже не смогу вернуться. Я и так хожу на грани. Сама себя считаю киноактрисой, которая иногда работает на телевидении, а вам кажется, что я человек шоу-бизнеса.

— Как бы то ни было, многие считают, что вы очень грамотно использовали изменения в личной жизни, чтобы привлечь к себе внимание зрителей и повысить свою популярность. И тот шквал публикаций — хорошо выверенная пиар-компания.

— По-вашему, развод может быть рекламным ходом? Это ведь связано с такой болью, с детской болью! Мне даже вспоминать тот период тяжело. Вся семья была под прицелом папарацци. В некоторых газетах даже совещание по Заворотнюк проводили. Невероятный стресс накладывался на усталость от работы, и у меня была только одна мысль: почему, почему именно моя жизнь вызвала такой страшный, патологический интерес? И говорить после этого про пиар просто жестоко. Я старалась максимально зарыть тему своей личной жизни. Я восемь месяцев молчала, пока меня беззастенчиво поливали грязью, и дала только два интервью, в которых постаралась расставить точки над i. Знаете, я до сих пор сожалею о том, что дала те интервью. За многие слова мне стыдно. Нужно было перетерпеть всю эту боль, промолчать, но, видимо, не хватило сил.

— Вас не посещала мысль, что за успех пришлось заплатить слишком большую цену?

— Много раз, поверьте! Если бы я знала, через какой ад придется пройти мне и моим детям, то никогда не пришла бы на кастинг «Моей прекрасной няни».

— Вы научились жить под постоянным вниманием прессы?

— К этому нельзя до конца привыкнуть, потому что невозможно угадать, что завтра о тебе напишут в желтых газетах. Помню, что во время одного из первых интервью журналистка долго меня пытала, а потом сказала: «Настя, нужно что-то рассказывать. Что бы ты ни играла, читателей в первую очередь будет интересовать твоя жизнь, и только потом твои роли». По факту она оказалась нрава.

— Вы амбициозны?

— Скорее нет, чем да. Просто я очень люблю свою профессию. Я родилась в семье актрисы и режиссера и не представляла, что могу быть не артисткой, а кем-то еще. Другое дело, что прошло 10 лет, прежде чем я смогла полностью реализоваться. У меня были любимые роли в «Табакерке», но это был совсем не тот объем, которого хотелось бы. Сколько раз я говорила себе: если к 30 годам карьера актрисы не сложится, то нужно из профессии уйти. И даже пробовала это сделать. Было мило, очаровательно, но чего-то не хватало. Доходило до того, что мне каждую ночь снился один и тот же сон: будто я иду на сцену, но меня что-то не пускает. То текст забыла, то костюм не могут найти. то роль играет уже другая актриса. Это выглядело как заболевание. Кто же знал, что у меня все начнется в 30 с половиной? (Смеется.) Я так долго этого ждала, что сейчас мною руководит невероятная, сумасшедшая страсть к профессии!

— Но ради страсти всегда приходится чем-то жертвовать — такова ее природа.

— Да, а разве в отношениях между мужчиной и женщиной иначе? Или любовь к детям? Она ведь всегда жертвенна. Либо ты окунаешься в свою любовь с головой, отдаешься полностью своей страсти, либо ты буддист и находишь счастье в другом.

— Вы, по всей видимости, далеко не буддист?

— Нет, не буддист. Но все время порываюсь поехать в Тибет, чтобы как-то гармонизировать себя изнутри. Хотя... даже тут я преследую профессиональные цели: хочется накопить побольше энергии, чтобы потом отдать ее в новых ролях. У Люка Бессона есть фильм «Голубая бездна" про ныряльщиков, для которых погружение на глубину становится смыслом жизни. Я смотрела этот фильм и думала: а ведь мне тоже хочется нырять все глубже и глубже, только у меня свой океан.

— Мужчинам, наверное, с вами тяжело?

— Ну, это лучше у них спросить. Мне кажется, что должно быть легко. Я мягкий человек, неконфликтный... Однако есть некие принципы, которыми поступиться не смогу никогда. Но я не буду озвучивать их в ультимативной форме, не буду навязывать свои взгляды. Если что, просто отойду в сторону.

— Ну а вам с мужчинами легко? Многие женщины считают мужчин посланцами с другой планеты, с ними вечная борьба...

— Да, с другой, да, борьба на всю жизнь, но я не могу без мужчин! С 14 лет, с самой первой любви и до сегодняшнего дня, у меня были только серьезные чувства, никаких легких увлечений. Я не понимаю, как можно строить свою жизнь без мужчин, как такая жизнь может быть полноценной? Мне необходимо крепкое плечо. В этом, наверное, и вся сложность: я сама не слабая и люблю сильных мужчин. А двум ярким личностям непросто ужиться вместе. Но зато как интересно!

— Итак, мы выяснили, что у вас как минимум две страсти: актерство и мужчины.

— Стоп, стоп, стоп! А дети мои?! Дети прежде всего! Пока у меня не появилась Аня... Точнее так: если раньше меня мучили философские вопросы «Для чего я живу?». «Зачем все это?», то сразу после рождения дочери все встало на свои места. Включились такие мощные инстинкты, что вся философия мгновенно сконцентрировалась на этом маленьком существе. Когда появился Майки, я только укрепилась в своей уверенности, что женщина живет ради детей.

— Сегодня вы весь день снимаетесь, с кем остались сын и дочь?

— С мамой, с няней. Это только сегодня у меня такой долгий съемочный день, а обычно часов в восемь вечера я уже дома. Вот только что звонила Аня с вопросом: «Мама, когда ты приедешь?» Все выходные, конечно же, я провожу с детьми. Правда, их так мало... Я пытаюсь расчистить время для семьи, но сами понимаете, как это сложно. Так что пока в этом смысле я двоечница.

— Ваш бывший муж принимает участие в воспитании детей? Они видятся?

— Я не имею права запрещать им видеться. Зачем смешивать мои личные отношения с бывшим мужем и его отношения с детьми? Наша с ним история сложилась драматично, но сейчас нужно делать все, чтобы она как можно меньше отражалась на сыне и дочери.

— Хочется спросить, счастливы ли вы сегодня?

— Счастье — это ведь яркая вспышка. Таких дней, чтобы встал и до вечера счастлив, бывает очень мало. Многие со мной в этом согласятся. Сегодня моя жизнь более гармонична, чем допустим, пять лет назад. У меня есть дети, любимый человек, интересная работа...

— Значит, говоря по-другому, вы собой довольны?

— Не собой — жизнью. Собой — это отдельный разговор. В профессии мне еще очень многое нужно сделать. И приходится торопиться. Ведь век актрисы не так уж и долог. Хотя есть обратные примеры. Татьяна Ивановна Пельтцер до последнего дня играла. Я не боюсь возраста, не боюсь потерять красоту. Я боюсь утратить вкус к жизни.

 

''Hello'' №41