Анастасия Заворотнюк: «Слухи меня ранили, но я научилась держать удар»

14-20 марта 2011

 

Анастасия Заворотнюк • "Теленеделя №10", 14-20 марта 2011

«Наши отношения были самым настоящим служебным романом. В происходящее между нами мы никого не посвящали. И сами долго не были ни в чем уверены», - призналась Анастасия Заворотнюк. Накануне премьеры фильма «Служебный роман. Наше время» актриса и ее муж, фигурист Петр Чернышев, встретились с Олегом Перановым и рассказали ему о любви к экспериментам, о страницах жизни, которые перелистывают без надежды вернуться, а также о своей самой заветной мечте.

Я в своеобразной зоне риска.

Анастасия: Когда отношения заканчиваются, я нахожу в себе силы перевернуть эту страницу жизни и обратно к ним уже не возвращаюсь. Такой уж я человек. Может быть, поэтому предложение сыграть в новой версии «Служебного романа» Олю Рыжову застало меня врасплох, что ли… Но мне захотелось ее понять. А когда начала думать о Рыжовой, показалось, что хорошо ее знаю. Женщин, чьи мечты так и не сбылись, очень много. Моя героиня, в отличие от прежней Оли Рыжовой, замуж так и не вышла. Она пыталась устроить свою судьбу, встречалась с другими – и ни один не выдержал сравнения с тем единственным, в которого она влюбилась в юности. Никто ее не устраивает – а может, никто другой просто не нужен. Она боится себе признаться в том, что все еще ждет своего избранника. И когда спустя много лет Самохвалов появляется в ее агентстве, Оля воспринимает это как награду за долгое, мучительное ожидание. Конечно, она надеется, что он пришел ради нее. К ней! И лишь когда он ее предает, осознает, как сильно заблуждалась. Наверное, потом, пережив крах мечты, Оля оценит достоинства другого человека, выйдет замуж и наконец почувствует себя счастливой. Но может быть, закроется – и будет продолжать его любить… Такие женщины несчастны и счастливы одновременно. Кто-то решит, что они напрасно теряют годы. Но на самом деле им есть чем жить. Они любят, а что чувства не взаимны, не имеет значения… Разве женщина может победить свою любовь? Разве способна с ней бороться?! Очень хотела, кстати, в новом «Служебном романе…» почитать стихи. Помните, Светлана Немоляева, сыгравшая Олю Рыжову в рязановском фильме, читает за кадром Ахмадулину:

Вся наша роль – Моя лишь роль.
Я проиграла в ней Жестоко.
Вся наша боль – Моя лишь боль.
А сколько боли.
Сколько. Сколько.

Но в новом сценарии их решено не повторять. Признаюсь честно: приступая к работе, я волновалась. Понимала: меня будут сравнивать со Светланой Немоляевой. И может быть, не в мою пользу. Это своеобразная зона риска…

Свою первую любовь я ревновала к маме.

Анастасия: Сколько себя помню, столько в моей жизни был рязановский «Служебный роман». Все роли из него мысленно сыграла! Ведь к фильмам Рязанова подключаешься всей душой, сопереживаешь героям и проецируешь их жизнь на себя. Если честно, чаще всего я представляла себя Калугиной, меня вдохновляло ее превращение из мымры в эффектную женщину. Первая любовь у меня случилась лет в пять-шесть – она была несчастной. В детстве я пропадала то у папы на астраханском телевидении, где он работал режиссером, то у мамы в местном ТЮЗе. В театре я и встретила Его! В ТЮЗе поставили спектакль «Ромео и Джульетта». Главную женскую роль играла мама, а Ромео – артист Юрий Минеев. В него-то я и влюбилась! Перед спектаклем он обычно сажал меня на плечи, я крепко держала его за руки и считала, что он принадлежит только мне. Перед выходом на сцену Юра снимал меня с плеч, говорил: «Настенька, подожди меня за кулисами» - и уходил. А я мучилась ревностью, потому что там он целовался с Джульеттой! Однажды театр давал гастроли в Тбилиси. Во время спектакля я сидела на плечах Юры – за кулисами, в паузах, пока его герой не участвовал в действии. Услышав, как мама на сцене произносит: «Приди, святая, любящая ночь. Приди и приведи ко мне Ромео», я разозлилась и… укусила Юру за ключицу! Он закричал так, что в зале было слышно. Но Юра собрался, через минуту вышел на сцену, сыграл. Меня не ругали, но наказание было страшным: теперь Минеев не носил меня на плечах во время спектакля… Лет в семь я возомнила себя певицей. Как-то поздно вечером сижу у папы в монтажной на телевидении. Ему было нужно срочно записать колыбельную песню для какой-то передачи. Пришла актриса, включили микрофон, она начала петь. Я сижу, внимательно слушаю: мне не нравится, как она поет. И… вмешиваюсь: «Вы меня, конечно, извините, но петь надо вот так!» И запела сама. Папа говорит: «Тихо-тихо! Ладно, запишите и ее…» Конечно, та запись потом никуда не пошла. Актриса на меня не обиделась. Другая на ее месте устроила бы истерику, а эта только улыбнулась. Она поняла, что для меня все происходящее серьезно. И что я тоже в этот момент работала, как и все вокруг! Кстати, четыре года назад я пела в проекте «Две звезды» с самим Боярским! Мы даже вышли в финал и заняли почетное второе место! Я рада, что попробовала спеть на публике. И если теперь мне вдруг предложат спеть в каком-нибудь фильме – соглашусь не раздумывая.

Зависть и злословие – неминуемая расплата за счастье.

Петр: Название фильма – «Служебный роман» - как нельзя лучше подходит к началу наших с Настей отношений. Ведь мы познакомились «на службе», когда вместе участвовали в проекте «Танцы на льду» в 2007 году. Правда, все у нас развивалось медленнее, чем шоу, - и роман вышел за рамки служебного. Но если бы все случилось стремительнее, вряд ли наши отношения могли помешать работе.

Анастасия: В происходившее между нами мы никого не посвящали. И сами-то не были ни в чем уверены. Во время шоу к нам только пришло ощущение, что мы есть друг для друга, но держали дистанцию до окончания проекта. На это было много причин. Например, меня останавливали разговоры о том, что он страшный ловелас, меняет женщин, как перчатки. И я подумала: нет, это не моя история.

Петр: Почему тебе каждый раз доставляет удовольствие это рассказывать?! Ты будто смакуешь те слухи. Видимо, что-то по-женски тебя возбуждает в этой легенде.

Анастасия: Но факт: слухи о том, что ты ловелас, несколько месяцев останавливали меня от общения с тобой. Ты же не будешь это отрицать?! С другой стороны, мы не дети и броситься в омут с головой не могли. Потом, конечно, все равно бросились. Но приняв каждый сам для себя какое-то решение. На это потребовалось время.

Петр: Ох уж эти слухи! Человеку свойственно обсуждать, что вокруг происходит. И люди, с которыми мы пересекались по работе в той или иной степени, и наши друзья не исключение. Они как испорченный телефон: один другому что-то сказал, другой передал, чуть-чуть приукрасив, третьему, а тот что-то недопонял и поделился с четвертым. Так и рождаются нелепые слухи.

Анастасия: Вымысел порой настолько силен, что без труда принимаешь его за чистую монету. За два года, что мы женаты, нас разводили уже бесчисленное количество раз. Я все думала: зачем, кому это надо? В ноябре 2005 года я получила премию «ТЭФИ» за роль в сериале «Моя прекрасная няня». Это была первая в моей жизни большая награда. Какое восхитительное чувство – быть лучшей! Признание коллег очень много значит, я молодец! Но спустя какое-то время узнаю, что люди между собой шепчутся: «Заворотнюк сошла с ума, заломила такой гонорар! Да что там гонорар – голову потеряла! У нее началась звездная болезнь…» Все это говорили люди, которые, расставаясь со мной на съемочной площадке, улыбались мне. Тогда я впервые осознала: зависть и злословие – неминуемая расплата за твой успех, твою удачу, твое счастье. Я страшно переживала тот первый публичный удар. Но мне хватило ума понять, что все это только начало. После «Няни» я как будто заново родилась. Я и до того много работала – и в театре, и в кино, - но особо известной не была. И вдруг к тебе приходит твоя роль! Вот тебя уже начинают называть звездой, везде ждут, всюду приглашают… За два-три месяца после выхода на экраны «Няни» я стала невероятно популярна. Выдержать этот внезапный рывок, стремительные перемены было совсем непросто. Конечно, я начала меняться. Мне срочно пришлось подстраиваться под новую ситуацию, когда ты уже не можешь продолжать тихую жизнь. Столько про меня небылиц, грязи, легенд выдали в свет журналисты! Поначалу каждая статья, каждый слух меня ранили. Но я все-таки научилась держать удар. Приняла все это как издержки популярности. И нашла способ закрыться от грязи. Не стоит тратить себя на переживания по поводу того, что там о тебе сочинили. Лучше смотреть вперед и видеть перед собой цель. Все остальное – суета. Раньше журналисты часто утверждали, что беседовать со мной сложно: я веду себя как Штирлиц – говорю много, но от ответов ухожу. Я и сейчас не во все свои личные тайны готова пустить посторонних. Но с годами стала более открытой. И знаете, что я думаю? Не исключено, что я просто стала сильнее рядом с любимым человеком. Перестала бояться откровенничать и открываться. Лучше я сама расскажу про какое-то событие в своей жизни, чем газеты будут сочинять от этом небылицы.

Петр: А вот я рядом с Настей стал более предусмотрительным. Приходится контролировать каждое свое слово и каждый свой шаг, чтобы не быть двояко истолкованным недоброжелателями. Вряд ли это доставляет нам какое-то серьезное неудобство – мы уже привыкли. Мне просто хочется поберечь ее от лишних стрессов. А когда Настя работает над очередной ролью, я пропускаю через себя ее состояние. Мы оба переживаем судьбу ее персонажа. Это так увлекательно!

Не сыграл Дракулу из-за любви.

Анастасия: Мне вообще кажется, что у Пети есть актерские способности. Кино он обожает. А процесс создания фильма его просто вдохновляет! Он читает все сценарии, которые мне присылают, обсуждает их со мной.

Петр: Меня, кстати, уже приглашали в кино в конце 1990-х, когда я жил в Америке, - сыграть Дракулу. Но я, прочитав сценарий, отказался. Мой герой должен был все время целоваться с разными актрисами. А я тогда был в первый раз женат, очень любил свою Наташу (Наталья Анненко – чемпионка мира среди юниоров по фигурному катанию 1982 года – Прим. «ТН») и ничего подобного позволить себе не мог. А пару лет назад меня приглашали участвовать в сериале «Жаркий лед», посвященном фигуристам. Я начал брать уроки актерского мастерства у педагогов. Мы с Настей уже давно договорились, что не будем учить друг друга: она меня – актерству, а я ее – катанию на коньках. Когда учишь, невольно становишься жестким и требовательным. А мы для этого слишком нежно относимся друг к другу. Но график съемок «Жаркого льда» сместился, а поскольку у меня уже существовали другие контрактные обязательства, пришлось отказаться от участия в сериале. Жаль, потому что актерская профессия для меня действительно интересна и близка по духу. Но с недавнего времени я испытываю большой интерес еще и к продюсированию. Один из последних проектов был летом 2009 года. Мы с Настей прямо на набережной Ялты организовали ледовый каток. Огромное спасибо Насте, что поддержала меня в моей инициативе, приложила максимум усилий, чтобы проект оказался успешным. Каток проработал весь летний сезон. Идея родилась спонтанно: после нашего венчания в Ялте мы с друзьями прогуливались по набережной. Кто-то из нашей компании спросил: почему бы вам не переехать жить в Ялту? Мы посмеялись: с радостью, но где мы тут будем работать? И кто-то сказал: а вы каток здесь откройте! Поначалу идея показалась бредовой, но я вспомнил: такие катки открыты на пляжах во Флориде и в Калифорнии. И мы загорелись доказать, что это осуществимо. Захотелось дать возможность встать на коньки местным жителям, которые и льда-то, может быть, толком не видели. Каток мы открыли. Вложили личные деньги, привлекли инвесторов. Пригласили профессионалов, которые давали бесплатные уроки для детей, организовали платное массовое катание, провели одиннадцать шоу со звездами фигурного катания. Причем часть билетов на такие концерты бесплатно отдавали в детские дома Крыма.

Анастасия: Нашу инициативу поддержали власти и Крыма, и Ялты. Куда бы ни позвонили, нам сразу включали зеленый свет. Никто не ждал, что проект будет коммерчески успешен. Дело новое, трудоемкое. И тут про нас снова начали писать всякие гадости… У многих и сейчас осталось ощущение, что у нас с катком было много проблем. Суды какие-то придумали… Я твердо заявляю: ни одного судебного иска к нам не было и ни одной претензии никто не высказал. Зато у нас масса грамот и благодарностей за этот проект. Что примечательно, два года спустя мы по-прежнему получаем письма от ялтинцев с одним и тем же вопросом: будет ли каток следующим летом? И лишь один возник нехороший момент – по поводу закрытия катка. Наложились два контракта: наш и устроителей ралли. Нам пришлось закрыть каток на десять дней раньше. Да, возник конфликт, но не вселенского масштаба. Недоразумение, которое случается в каждом бизнесе. Зато какой праздник мы подарили ялтинской детворе! Почему не пишут об этом? Я искренне люблю детей, тема детских домов меня беспокоит и волнует. Если бы у меня была возможность, построила бы самую большую деревню, в которой собрала бы детей-сирот. И всех бы усыновила. Вот такая мечта… Сколько деток к нам приходило – это было для них чудо! Как они встречали звезд, как радовались! Приезжал Леша Ягудин, Ирина Слуцкая, Татьяна Навка и Роман Костомаров, Аня Семенович, призеры чемпионата мира по фигурному катанию Маргарита Дробязко и Повилас Ванагас, звезды фигурного катания из Канады, Америки, Италии и других стран.

Петр: Кстати, мэры Симферополя и Севастополя предлагали перенести наш каток из Ялты к ним. И в Сочи этим проектом заинтересовались.

От гнева Калягина спас Гоша Куценко.

Анастасия: Поскольку я сейчас очень занята на телевидении, от многих предложений приходится отказываться. К сожалению, в последнее время не выхожу на театральную сцену. А ведь было время, когда только в театре и играла – я работала у Олега Табакова. Сложно прогнозировать, что будет дальше, - судьба зачастую сама мной руководит, разворачивая в ту или иную сторону. Вполне возможно, что через какое-то время я снова появлюсь на сцене. Ведь я театр люблю с детских лет. До сих пор помню свой театральный дебют. Это было в Школе-студии МХАТ. Нас, студентов, пригласили поучаствовать в массовых сценах легендарного спектакля по пьесе Михаила Шатрова «Так победим!». Владимира Ильича Ленина в нем играл Александр Калягин. Мне поручили роль плакальщицы с дитем. Главной сценографической фишкой спектакля был огромный круг, на котором происходило действие. Я послушно взяла сверток, выкатилась на сцену, заголосила, как положено плакальщице. А потом мой взгляд упал на край этого чертова круга – и все, меня охватила паника. Я не могла себя заставить шагнуть с этого круга! Мне показалось, что публика заметила и теперь напряженно ждет, что же с этой дурой дальше-то будет? А я окоченела, застыла, как статуя, круг крутится, все смотрят. Я стою и думаю: «Не-не-не, не могу сойти. Страшно. Упаду, разобьюсь… Лучше как-нибудь незаметно покатаюсь, пока спектакль не кончится». И вот пошла другая сцена – а я все катаюсь. Калягин шипит в мою сторону: «Уберите сумасшедшую, она нам спектакль сорвет!» Старшекурсники Гоша Куценко и Слава Разбегаев выскочили, взяли меня под руки, приподняли и вынесли со сцены. Не помню, как доплелась до гримерки. В общем, более романтичного дебюта и представить нельзя…

Дочь с аниме переключилась на Набокова.

Анастасия: Время летит быстро. Я замечаю это не по ролям, а по своим детям. Ане 15 лет, Майки – 10. Взрослые совсем! Сын с четырех лет мне твердил, что хочет скорей вырасти и жениться. А сейчас понимает: торопиться не стоит. Он стал заядлым скейтбордистом.

Петр: В гараже у него хранятся уже четыре доски. Майкушка и меня приохотил к скейту. Я даже пару раз изобразил какие-то замысловатые трюки. Но он катается все равно лучше. У нас прекрасные дружеские отношения. У Майкушки начался период самоутверждения. Он пытается все сделать по-своему. Например, играет в видеоигры со сленговыми выражениями, крепкими словечками на английском и на русском языках. И теперь пробует использовать эти выражения в жизни. Приходится объяснять, почему не стоит этого делать. Надо учиться понимать, какую информацию есть смысл считывать – из фильмов, с телевидения и из видеоигр, а какую отсеивать. Идти на поводу у большинства примитивно, куда важнее воспитать в себе индивидуальность. Майкушка часто обращается ко мне со своими мужскими тайнами. Конечно, разговоры чаще о девочках. Но у нас уговор: о чем мы вдвоем говорим, не рассказывать никому. Тем более маме. А Настя секретничает с Аней. Девочка, кстати, за последние пару лет прошла через увлечение готическими нарядами, часами смотрела аниме… Мы решили дать ей возможность самой разобраться, что ей интересно. Ощутив себя свободной от наших назиданий и советов, она решила, что куда интересней читать Владимира Набокова.

Анастасия: Надеюсь, что сложный период, когда Аня бунтовала, у нас уже позади. Как-то она придумала себе комнату и попросила сделать все по ее желанию. Получилось темное пространство с угрюмой мебелью… Теперь она умоляет сделать ей ремонт. Хочет, чтобы все было ярко и тепло. Мы с дочкой стали подругами, и обе это ценим.

Мама, ты круче Анжелины Джоли!

Анастасия: Я вообще стала доверять детям. У нас в семье даже принято, чтобы они участвовали в обсуждении моей будущей работы. И сын, и дочь любят читать сценарии. Бывает, Майки скажет: «Мам, ну это лажа! Ерунда!» Или наоборот: «Клево! Здорово!» И чаще всего дети оказываются правы. Перед первым показом «Кода апокалипсиса» в 2007 году я вышла на сцену и извинилась перед сидящими в зале Аней и Майки за то, что так надолго отнимаю себя у них ради работы. Но они молодцы, все прекрасно понимают. Фильм оба смотрели с восторгом, гордились мной. И это для меня величайшее признание. Майки в прошлом году, когда вышел американский фильм «Солт», сказал даже: «Мама, ты круче, чем Анжелина Джоли!» Но бывает, что высказываются скептически. Недавно смотрели фильм «Гоголь. Ближайший», где я сыграла Александру Смирнову-Россет, близкого друга писателя. Мне казалось, сегодняшние дети на способны воспринять такое серьезное кино. Но Аня и Майки, оказывается, прониклись фильмом, удивили меня, сказав: «Мама, в этой роли ты такая трогательная!»

 

"Теленеделя" №10